НЕНАВИСТЬ    

Эти драматические события произошли в самом начале исторического пути великого и могучего народа тушканчиков мохноногих.
Только чудо спасло этот народ от катастрофы.
Разумеется, все изложенное здесь чистая правда и конечно произошло это очень давно. Очень.

Начиналось все более чем обыденно: роскошным осенним вечером, когда солнце не в состоянии нагреть легкий прозрачный воздух, и окончательно смирившись, уступает место вечерней прохладе, у одной почтенной пары родилось пятеро детенышей.
Были они здоровенькие подвижные и с виду весьма похожие на остальных мохноногих тушканчиков, но при ближайшем рассмотрении, у одного из них на кончике хвоста проступало небольшое белое пятнышко.
Увидев это, глава семейства посмотрел на супругу свою долгим и выразительным взглядом, а она только пожала плечами и отвернулась.
Счастливые родители забыли об этой маленькой особенности своего ребенка.
Но окружающие не могли не заметить его уродства.
Как только малыши научились выбираться из норки, на их несчастного братца обрушился поток насмешек и оскорблений. Каждый член сообщества считал прямым долгом своим либо пнуть белохвостого, либо сказать ему что-нибудь нелицеприятное (нехвостоприятное). А через полгода всех поразило ужасное событие: в соседней семье родилось сразу два белохвостых малыша.
Экстренно на краю поселения собралось все население песчаной долины, обсуждать создавшееся положение. Первое слово на собрании взять никто не решался, все осознавали серьезность положения.
Пока тушканчики напряженно молчали со стороны норок примчался опоздавший, и окончательно поверг сообщество в панику - в третьем семействе родилось еще двое белохвостых.
Тут прорвало всех одновременно: из оглушительного свиста и писка, который проносился над собранием, вырисовывался ПРИГОВОР.
И белохвостых выселили за ручей на другой край прекрасной песчаной долины, который тушканчики называли "Тот который за глубокой рекой".
Так уж повелось теперь, что всех рожденных белохвостыми изгоняли на другой берег долины, а если вдруг у белохвостых рождался чернохвостый, он так же отправлялся за "глубокую реку", сопровождаемый самыми крепкими выражениями, а иногда тумаками и оплеухами.
Таким образом, задолго до австрийского монаха-натуралиста Грегора Иоганна Менделя тушканчики начали грандиозный селекционный эксперимент и автор склонен предполагать, что им, и принадлежат лавры основателей великой науки генетики.
Не сразу, но со всей очевидностью обитатели долины у огромной реки убедились, в том: что жители другого берега - не только отличаются внешне, но и свистят совсем по-другому, прыгают абсолютно неправильно, а главное пахнут совсем иначе - неприятно.
Росла и крепла взаимная ненависть подпитываемая брезгливостью и презрением.
Все свободное время проводили они теперь на берегах, обсуждая противную сторону. Обычные занятия были заброшены: зачем рыть норки, собирать зерна злаков и ловить насекомых, когда есть более важное и более интересное занятие - находить все новые и новые недостатки у своих недругов, придумывать им обидные прозвища и делиться с окружающими своими переживаниями.
Шло время, тушканчики худели, глаза у них тускнели, норки разрушались, и детишек рождалось все меньше и меньше, а они все продолжали бесконечную свару на берегах мелкого грязного ручья.
Котел взаимной неприязни раскалялся все больше. Он уже давно грозил взрывом. Взрыв был неминуем. И он произошел.
Случилось это незадолго перед рассветом, когда чернохвостые, вдоволь наругавшись через водную преграду, направились к своим норкам передохнуть недолго, и набраться сил перед очередным скандалом. По дороге они оживленно обсуждали, свою удаль. Хвастались друг перед другом, а когда пришли: застыли, как вкопанные.
Две лучшие зимние норки были безнадежно испорчены. Входы разрыты, песок разбросан, а замечательные ходы - по три, а иногда даже по пять метров глубиной полностью засыпаны.
Сначала все долго стояли, не в силах сказать ни слова. Потом как электрический разряд, всех одновременно поразила одна мысль: "Белохвостые!!!!!". Кто-то даже выдохнул: "Белохвостые!!!", сомнений не было.
Теперь это были уже не просто тушканчики, это был единый отряд, устремленный к единой цели. Сердца их окаменели, морды сделались спокойными и уверенными. Отряд развернулся и поскакал к "Большой реке". Они прыгали молча ровными шеренгами, плечом к плечу. "Смести!!! Смести с лица земли этих белохвостых!!!".
Казалось, земля дрожит от их поступи. И все живое в ужасе прячется.
Но с другой стороны надвигался такой же отряд. Это были белохвостые. Они уже переправились через реку и спешили разделаться со своими недругами. Сотни несгибаемых бойцов прыгали на страшную битву. Может быть, их последнюю битву.
Два отряда сближаются друг с другом ….. еще миг и прекрасную песчаную долину оросят реки крови ……

Косая тень прочертила линию по полю сражения и на время пропала, но этого было достаточно.
Не было уже двух неотвратимых отрядов. Несгибаемые бойцы прыгали, скакали, бежали, ползли друг через друга, друг по другу, смешавшись в одну беспомощную толпу.
Некоторые пищали от ужаса, кто-то свистел…. Когда вся эта масса пересекла поле, и добралась до ближайшей ямки, она стала вваливаться в нее с той же энергией, с которой еще недавно рвалась в бой. Тушканчики прыгали в яму, набивая ее до краев своими телами, они тесно прижимались друг другу, и когда предпоследний свалился в нее, все затихли и закрыли глаза.
Последний же отчаянно скакал на другой конец песчаной долины, может, от страха у него помутилось в голове, может быть, он наоборот считал себя самым умным (что в принципе подтверждает первое предположение - прим. автора).
Где-то там высоко в небе, под самым солнцем огромная птица остановила свой полет.
Тень уже не чертила стремительную черту, а замерла на мгновение, Потом крылья сложились причудливым углом, и кривой острый клюв ее бросился в атаку, в стремительном падении. Перед самой землей, одним уверенным взмахом падение было остановлено, и вместо клюва появились две лапы в пушистых шароварах…
Еще миг и тельце тушканчика уже беспомощно бьется в острых когтях.
Двумя широкими взмахами коршун набрал высоту и неторопливо направился к горизонту.
А тушканчики почти до самого вечера находились в яме. Чернохвостые с белохвостыми переплелись в один монолит, некоторые, даже обнялись, опасаясь вздохнуть и открыть глаза.
***
Под огромной скалой в прохладной тени Лев ожидал завтрак. Помимо этого важного занятия он еще боролся с мухами. Это было нелегко. Проворные мухи отлетали на мгновение и снова облепляли высокую руководящую персону.
- Никакого уважения - думал Лев, лениво встряхивая гривой. Мухи словно ждали этого движения. Оторвавшись на секунду от огромной морды они снова жадно набрасывались на нее и суетливо ползали, толкаясь и мешая, друг другу.
От досады на приставучих двукрылых Лев даже не заметил как с запада, и с востока к нему приближались две группы тушканчиков.
Он удивленно поднял голову, когда один оратор из западной колонны возмущенно запищал
- Эти белохвостые! Их нужно гнать из песчаной долины!! Они просто недотушканчики!!!
- Кто они? - Недоуменно спросил Лев, отмахиваясь от восточной группы, где тоже выступил свой предводитель и свистел примерно те же лозунги.
-У них хвостики белые - промямлил насмерть перепуганный оратор западных и обреченно закрыл глаза.
Огромная львиная лапа сгребла его, поднесла высоко наверх к самым глазам, потом та же участь постигла восточного предводителя.
Лев долго рассматривал сначала одного, потом другого и по всему виду его было видно, что он не находит никаких различий.
Водворив их на место, он допустил досадную ошибку, которую в этом напряжении никто не заметил: чернохвостого оратора он поставил к белохвостым, а белохвостого наоборот. Оба они беспомощно присели на дрожащих лапках и обмякли.
-Да-аа! Вопрос сложный! И запущенный. - сказал Лев, и негромко рявкнул куда-то за скалу.
- Геккона сюда!
Через минуту из за скалы стремительно мелькнуло что-то, пронеслось мимо льва, тушканчиков, потом по отвесной скале, а когда остановилось все увидели, что это геккон гребнепалый. Он остановился так резко, и застыл в такой неподвижности, что всем показалось, будто он давно находится тут.
-Это наш выпускник … - Лев замялся, а у Геккона быстро заходил кожаный мешок на горле.
-Извини Геккон!... Уже аспирант! Он занимается у нас социальными проблемами, а тут у тушканчиков как раз проблемы. Они поделили себя на чернохвостых и белохвостых, а теперь испытывают друг к другу неприязнь. Побеседуй с ними.

Лев давно руководил зверями. Он быстро схватывал суть проблемы и умел точно выразить ее двумя тремя словами.
-Те кто предпочитают ксенофобию толерантности… - защелкал геккон с гнусавыми подвываниями, но оглянувшись на Льва, поднялгоризонтально переднюю левую лапу. Нервно облизал глаз, быстрым раздвоенным языком, и продолжил ровным спокойным голосом.
- Если в каком-нибудь народе большинством овладевает какие-то идеи, они становятся идеологией. Используется она для достижения политических задач. Как правило - те, кто занимается политикой, тратят очень много сил и средств, чтобы внедрить в массы идеологию. - Геккон поменял передние лапы: теперь он отставил в сторону правую, а на левую оперся и продолжил:
-А вы сами заточили себя, как инструмент для выполнения, чьих то неизвестных задач. И заточили идеологией ненависти!
Тушканчики почувствовали смутное томление, некоторые даже ощутили себя в чем-то виноватыми.
- Ненависть - это опасное заболевание, оно разрушает больной организм и поражает многое вокруг, и лечится ненависть Любовью.
- Где это вы проходили? - вскинулся, задремавший было Лев.
- Это я сам так понимаю. - ответил Геккон, скромно потупившись, шкурка его порозовела. Он опустил лапу и начал покачиваться в такт словам. Было видно, что говорит он от души.
-Только Любовью, Любовью к жизни, Любовью к себе, Любовью к окружающим. Это может быть и трудно находить в других хорошее, а не плохое, но только сначала. Когда те, кого ты любишь, поймут это - тебе легче станет!
- Даже коршун? - спросил кто-то из тушканчиков.
- Да и даже коршун!!! - запальчиво крикнул Геккон и обернулся назад. Тут все увидели, что хвоста у него нет.
-Это трудно полюбить коршуна! Но нужно. Не ему это нужно - Вам! Только держитесь от него подальше.
Все снова посмотрели на хвост Геккона.

Обратно Тушканчики прыгали беспорядочной толпой. Они думали.
Среди них еще были группки, которые сторонились друг друга, но не было уже двух отрядов.

-Как ты думаешь: они поняли? - спросил Лев Геккона.
- Вряд ли, но то, что некоторые из них задумались - уже хорошо! Мы вывели их из замкнутой системы взаимной неприязни. Некоторым стало стыдно. К сожалению не всем, а только тем, кто на это способен.
Туча песка, гонимая ветром охватывали горизонт. Она поднимались все выше, и грозила заслонить даже солнце, поглотить все вокруг.
- Как ты думаешь: мимо пройдет, или нас захватит - спросил Лев Геккона.
- Мимо - уверенно ответил тот.
За холмом скрывались последние тушканчики, Геккон поднял теперь заднюю лапу, а Лев ожидал завтрак.

Вот ведь как бывает.
Планета то у нас одна, и мы не можем позволить себе роскошь ненавидеть сегодня одних, завтра других, а потом всю планету. Отторгнет она когда-нибудь всю ненависть, вместе с теми, кто ее разносит.