АЛЧНОСТЬ   ИЛИ    ДЕНЬГИ   

История эта приключилась, кажется, тысячу лет назад. Нет!!! Наверное, две тысячи лет. Но во всяком случае уж никак не больше трех тысяч лет назад.
Большая серая Кенгуру беззаботно скакала к себе в лесок с прогулки. Огромные лапы легко бросали вперед упругое тело на восемь, а иногда и на двенадцать метров вперед. Свежий ветер трепал ей уши, задувал ноздри, выдавливал слезы из глаз и наполнял радостью сердце юной прыгуньи. Как прекрасно чувство свободного полета, пусть даже недалеко, пусть даже на несколько метров, когда невысокие кусты мелькают под ногами и стремительно уносятся назад, а навстречу от горизонта быстро приближаются верхушки деревьев.
    Но вот внимание ее привлекли необычные предметы: на краю поляны на боку лежала телега, колеса у нее медленно крутились, вокруг находились без движения то ли мешки, то ли тюки, и ослепительно блестели на солнце желтые кружочки, рассыпанные по поляне. Кенгуру прыгнула было дальше, но, не в силах удержаться, вернулась и засунула несколько кружочков к себе в сумку на брюшке, потом еще немного. Через пять минут сумка уже была полной. Животное снова прыгнуло, но вместо прыжка получилось нечто несуразное. Второй прыжок получился еще хуже, и вот она уже тяжело плетется под грузом, подворачивая лапы, глухо звякая сумкой, привлекая к себе внимание всей округи.
    Огромный Пеликан, пролетавший мимо, плавно спланировал на поляну и начал сгребать монеты.
Наполнив объемный кожаный мешок под клювом, он взмахнул крыльями, но не сдвинулся с места. Тогда Пеликан подпрыгнул, снова отчаянно замахал крыльями и начал передвигаться к озеру неуклюжими прыжками, оставляя широкий примятый след в траве. С трудом добравшись до озера, он сполз в воду, голова с тяжелым клювом сразу пошла ко дну. Какое-то время над водой мелькали его большие перепончатые лапы, но вот и они замерли, вытянулись «в струнку» и скрылись из виду. Товарищи и родственники еле вытащили Пеликана из воды, но монеты он не выплюнул и сидел на берегу, голодный, взъерошенный и злой.
    А на поляне уже все кишело от «золотодобытчиков», стадо павианов даже и делить ничего не пыталось, а сразу затеяло свару. Обезьяны ругались, визжали, бросали друг в друга разными предметами, а один нахальный Павиан даже запустил Дикобразом в глаз самому вожаку стаи. Свару тут же прекратили. Иголки у вожака из глаза вытащили. Вожака успокоили. Виновному задали трепку всей стаей, а потом уже вернулись к привычной ссоре.
    Сорока схватила монетку, притащила в гнездо над поляной, потом еще одну, потом еще, и стала носиться от поляны к гнезду со скоростью поршня в двигателе внутреннего сгорания. Через пятнадцать минут такой работы гнездо переполнилось, ветка под ним с сухим хрустом переломилась, и гнездо упало на голову Слону, который стоял под деревом и с грустью наблюдал за вакханалией. Слон тяжело вздохнул, хоботом снял с головы гнездо, вытряхнул из него деньги и аккуратно водрузил на соседнюю ветку.
Сорока сразу бросилась снова наполнять свое опустевшее жилище. Тогда Слон неторопливо пошел прочь, могучими бивнями раздвигая очумелых зверей, которые мчались и мчались на поляну. Он единственный не взял денег.
    Последние пять монеток забрал Крот. Он подошел к большому дереву, отмерил семь шагов на юг, выкопал ямку, положил туда свою добычу и быстро отбежал. Через пять минут на мордочке у него появилось озабоченное выражение. Крот снова подошел к дереву, старательно отмерил семь шагов, но уже на восток, порылся в земле. Весь вид его показывал ужас. Он бегом отмерил восемь шагов от дерева, но уже на запад, начал шарить вокруг и с жалобным воем зарылся в землю. Я думаю, он до сих пор роется в земле, ищет свои денежки.
   

    На следующий день Лев собрал все население под огромной скалой. Вид у подданных был здорово потрепанный, многих украшали ссадины, кое-кто хромал. Пеликана среди них не было: он так и сидел на берегу озера, голодный и злой.
— Я собрал вас, — зычно заревел Лев, — чтобы объяснить, что смутило наш покой. Для этого я пригласил мудрого Ворона. Он живет уже триста лет, из них двести лет он прожил среди людей.
Ворон действительно был очень старый. Прежде чем начать говорить, он долго чистил себе крыло острым блестящим клювом, потом рассматривал когти на своей лапе, после этого не торопясь прокаркал:
— То, что вы обнаружили вчера: это ДЕНЬГИ! Деньги не любят света, их придумали люди, для того чтобы измерять вещи, которые они передают друг другу, или измерять услуги, которые они оказывают. Вам они не нужны, есть их нельзя.
Ворон надолго замолчал. Потом негромко продолжил:
— Взаимоотношения людей очень сложные, и состоят они из кирпичиков. Один кирпичик — это «любовь к ближним», другой называется «честь и совесть», третий — «радость творчества», но есть среди них и «деньги», и «жажда власти», и много других. С детства каждый из людей ставит эти кирпичики друг на друга – это называется у них «система ценностей».
Ворон потерял равновесие и, чтобы удержаться на ветке, взмахнул крыльями и крепче уцепился за кору дерева.
— У кого-то из людей этих кирпичиков много, у кого-то мало, но если деньги оказываются выше чего-то другого, то оно умирает. Нельзя людям пускать деньги на самый верх, хотя и без них пока нельзя.
Ворон почесал лапой голову.
— Я знал людей, которые любили деньги больше жизни. Они погибали. Другие любили деньги больше чести, такие люди называются продажными, и они лишались чести. Хотя многие из них даже не замечали этого. Нельзя ставить деньги выше любви....
В толпе зверей раздался звон, это Медведь Барибал выбросил свои монетки: он очень любил свою медведицу и испугался. Монетки Барибала сразу кто-то стянул. Старый Ворон замолчал и больше не сказал ни слова.
    Начало смеркаться. Северный ветер размахивал верхушками деревьев, швырялся листьями и подгонял к поляне тяжелые косматые тучи. А звери все стояли. Одни пытались понять слова мудрого Ворона. Другие просто ждали, когда Лев сделает знак и всех отпустит с поляны, они и не пытались ничего понять!   НИКОГДА!
Вот ведь как бывает.